Последние отклики

Другие мы, и в жилах кровь другая. Мир в серебре, а на дворе Покров. Давай-ка, тя, лучины настругаем, Когда в печи заговорят поленья, Мороз и сырость дачную гоня, Давай откроем летние варенья И с красным чаем сядем у огня. Сольем сердца страдающие наши И отведем заботу от лица. Как хороши, как свежи были сажи На черных вьюшках в доме у отца. Как дивно пахли и гудели ульи, И яблоки мерцали в сквозняке. Как молоды и жарки были угли В подтопке на стальном колоснике. Как чисты были облачные глыбы, И как легко несло меня весло По озеру, где всплескивали рыбы, На плоскодонке под твое окно. Как хороши, как свежи были губы, Как звонок и затейлив соловей.

Стихи СТРАХ. (Страх, Бессознательный страх)

Зарю святого искупленья Уж в небесах завидел я! Дадим друг другу руки И вместе двинемся вперед. И пусть под знаменем науки Союз наш крепнет и растет.

Это сумасшедшая любовь с первого взгляда, пусть даже если такой страсти мешает сблизиться: страх оказаться зависимым, страх быть отвергнутым, страх, что мы еще не готовы». Зарождающаяся любовь полна сомнений. Это головокружение сопровождается тихой паникой — внутренний голос.

Там, вдали, за рекой не слышны голоса, Не звенит по зеленой отаве коса, Не шипит молодое варенье, Не пищит в полусгнившей скворешне скворец, И в телегу коня не впрягает отец, - Лишь глухая трава запустенья. Как расскажешь тебе, что вдали за рекой: Там любовь и работа, и вечный покой, И упавшая наземь ограда, И заросшие кустики дивных цветов, И сухие распятия древних крестов, И рябина горит, как лампада.

Но мне слышатся скрипы ворот и телег. И огневка ныряет в нетронутый снег. И петух гомонит ку-ка-ре-ку. Вот такие дела, дорогой человек, Там, вдали, за рекою кончается век.

Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для анонсирования плэйкастов. Разместите анонс любого плэйкаста на главной странице сайта. Это могут быть Ваши собственные работы или понравившиеся плэйкасты других пользователей сайта. Каждый анонс добавляется в начало списка анонсов и проведет на главной странице сайта не менее 2 часов. Если все свободные места уже заняты, то Ваша заявка будет добавлена в очередь и появится на главной странице при первой же возможности.

Сделайте подарок друзьям и близким, порадуйте себя, представьте интересные плэйкасты на всеобщее обозрение.

Литературного института имени Горького. В Карабихе поэт читал свои самые сокровенные стихи: Полон взгляд тихой боли. и страха.

Мне снился накатанный шинами мокрый асфальт. Косматое море, конец путешествия, ветер - И девушка рядом. И стонущий альт Какой-то сирены, какой-то последней на свете. Мне снилось ненастье над палубным тентом, и пир, И хлопанье пробок, и хохот друзей. И не очень Уже веселились. А все-таки сон торопил Вглядеться в него и почувствовать качество ночи! И вот уже веса и контуров мы лишены. И наше свиданье - то самое первое в мире, Которое вправе хотеть на земле тишины И стоит, чтоб ради него города разгромили.

И чувствовал сон мой, что это его ремесло, Что будет несчастен и все потеряет навеки. Он кончился сразу, едва на земле рассвело. Бил пульс, как тупая машина, в смеженные веки.

Видеозаписи

Путь от старта до финиша труден. Мой забег — расстоянье меж фраз, Пусть обман — он украсит мой будень, Говори о любви мне сейчас. Мне становится страшно, Вдруг из вас кто-то мне не солжет?!

Полон болью взгляд, Долог путь назад До небес - от врат Ада. В Раны глубокие исцелит Осень - пора неизбежной грусти, Тихой, как желтый кружащий лист. . И беду им во сне напророчит, Серый страх поселяя в сердца.

Пламя первой листвы на обугленных сучьях. Стон последней любви в журавлиных созвучьях. Русской белой метели сияющий храм. Ведь в бесплодной погоне своей за вещами, За солянкою рыбной и жирными щами, Где нам было вчитаться в его завещанье, Непутёвым наследникам гор и равнин? Как направить свой путь сквозь туман бездорожья Там, где мера одна только — заповедь Божья — Не погонные метры, не общий аршин? Пусть лукавой Европы практический разум Захлебнётся российскою нефтью и газом, Мы бы не были к нашему слову глухи.

Не пристали б машинные копоть и сажа К чудотворному лику родного пейзажа, Где, как ключ заповедный, струятся стихи. На краю горизонта годов неминучих Вижу чистый просвет в накопившихся тучах, Словно вызов грозящим земле временам. Это Фёдор Иванович Тютчев, Луч надежды с небес посылающий нам. Я родился в земле несчастливой, В заветлужской лесной стороне.

Авторизация

Страху не место в пути, Смелость все стены сломает! Порою в страхе мы находим утешенье, Обоснование придуманных проблем, И крепко держим мы свои ограниченья, Живём мы за армадой толстых стен. И стены страха защищают нас от боли, Что на свободе мы боимся испытать, Мы верим страху, и играем роли, Которые не можем сами выбирать. Мы смотрим жизнь как фильм, где люди с сильной волей, Свои мечты в реальность могут воплощать, А мы довольствуемся нашей горькой долей, И продолжаем просто наблюдать Но путь такой сулит лишь разочарованье, Настало время жизнь свою менять, Понять урок и принимать те знанья, Что нам судьба опять предложит испытать.

А страх всего лишь плод воображенья, Его на веру в лучшее мы будем заменять, И говорить уверенно и думать с восхищеньем, И стены наши сами станут исчезать.

В чтении и, в частности, в чтении поэзии вершится тихая революция, открывающая новые Каждый поражает пристальностью и оригинальностью взгляда, и стихи Кларка поро боли в глазах. . прошепчет страх, —.

Так внятно говорит о счастье, Ещё возможном на земле. И как пророк в сухой пустыне, С надеждой глядя в небеса, Почти оглохшая Россия Молись и верь, Земля родная. Проглянет солнце из-за туч А, может быть, и двери рая Скрипичный отворяет ключ. До чего нестерпимо и жёстко подуло Мы дерёмся, как свиньи, у тощего бурта. Не сложить ли в свирель автоматные дула, Не сыграть ли мелодию русского бунта?

Под ракетным прицелом Америк и Азий Смысл такой: Чтоб тебя провели как мальчишку. Усмехается в трубку усатый кавказец И уже поднимает гранитную крышку. Под мелодией дикой, душевнобольною, Даже в общем названье одни опечатки. Ну как явится снова, сверкая бронёю, И пройдёт в сапогах Вновь пройдёт, загоняя в леса и карьеры, По делам интендантов, По префектам и мэрам, не знающим меры, По всему прейскуранту И сметая препоны, круша огражденья, Как подлодки, имея расчётную дальность, Из глубин подсознанья Словно самая грозная наша реальность.

До чего нестерпимо и жёстко подуло. Нас, как снежных людей, заметает метелью.

За «пространством всеобщего краха»

Песня, женщина и река Москва, Молодая гвардия, Отрадно, что молодежное издательство прежде крупнейшее в мире возобновило выпуск поэтических книг наших авторов-современников. Он никогда не был модным и шумным, никогда не гнался за поверхностными приметами современности, не нуждался в рекламе. Владимир Костров, начавший печататься в шестидесятые, постепенно, шаг за шагом, утверждал свое мировидение, работал неспешно, вдумчиво и основательно.

Вернее, убедил свое, пришедшее к нему в поздней зрелости, время в необходимости именно такого, классического по традиции, самовыражения. Связал, как ни один современный поэт.

Щёлковья на опустошение дерзостным неучам От этого вопроса мой взгляд полон тихой боли и страха. Владимир ВЕЛЬМОЖИН.

Я загорался и гас. Я сделал сейчас предложенье,- Но поздно, я сдрейфил, и вот мне - отказ. Как жаль ее слез! Я вышел на площадь. Я мог быть сочтен Вторично родившимся. Каждая малость Жила и, не ставя меня ни во что, прощальном значеньи своем подымалась.

Плейкаст «...Я верю тебе,любимый...»

И будет тревожно кружиться оторванный лист, Он в ветре прохладном немного продрог и озяб, Но что тут поделать? Ты её появления ждёшь? Вот так и меняется всё, как цветное кино Дни случаются сонные и неторопливые, словно осенние мухи в янтаре.. Появляются дни неуклюжие и застенчивые, как слон в посудной лавке..

Полон взгляд тихой боли и страха,. Что тебе я могу обещать На пространстве вселенского краха. Обещаю любить и прощать. Так что.

Ты в глазах у меня не седая, Ты смеёшься, беду отводя, В тонких линзах из слёз и дождя. Прогони эту злость и усталость. Нас вдвоём и судьбе не избыть. Всё пропало, а сердце осталось, Обещая прощать и любить Другие мы и в жилах кровь другая.. Давай-ка, тя, лучины настругаем, Когда в печи заговорят поленья, Мороз и сырость дачную гоня, Давай откроем летние варенья И с красным чаем сядем у огня. Сольём сердца страдающие наши И отведём заботу от лица.

Как хороши, как свежи были сажи На чёрных вьюшках в доме у отца. Как дивно пахли и гудели ульи, И яблоки мерцали в сквозняке. Как молоды и жарки были угли В подтопке на стальном колоснике. Как чисты были облачные глыбы, И как легко несло меня весло По озеру, где всплескивали рыбы На плоскодонке под твоё окно. Как хороши, как свежи были губы, Как звонок и затейлив соловей. Как широко и сладко пели трубы Печные трубы родины моей.

Владимир Костров: Я человек простой – я говорю стихами…

Прием алкоголя, курение Утомительная физическая работа Такие приступы могут возникать от одного до нескольких раз в неделю, или же вообще может случиться так, что организм не поддастся таким проявлениям. Зачастую после панического приступа у человека наступает облегчение и сонливость. Важно помнить, что панические атаки несут сильный стресс для человека и вызывают чувство страха, но угрозы для жизни не представляют.

Хотя в целом это может резко снижать социальную адаптацию пациента. Замечено, что все больные, у которых наблюдаются панические атаками, чаще всего обращаются к кардиологам, так как подозревают у себя заболевания сердца.

Полон взгляд тихой боли и страха. Что тебе я могу обещать На пространстве всеобщего краха. Обещаю любить и прощать. Всей судьбою своей.

Коментарии могут оставлять только авторизованные пользователи! Статьи о литературе Детство Александра Блока 16 ноября года в Петербурге Александра Андреевна, навсегда расставшись с мужем, родила сына — Александра Блока. С самого рождения его окружали бабушка, прабабушка, мать, тетки, няня. Безграничное, чрезмерное обожание, чуть ли не культ! Глубина чувств в произведениях Бунина Под пером Бунина восторг обладания, близость являются отправной точкой для раскрытия сложной гаммы чувств и отношений между людьми.

Недолгое счастье, рожденное сближением, не тонет в реке забвения. Человек проносит воспоминания через всю жизнь потому, что считанные дни счастья были высочайшим взлетом в его жизни, открыли ему в огромном канале чувств не изведанное ранее прекрасное и доброе. Мы не замечаем причудливого узора соединительных линий, а бесконечно разнообразный бунинский пейзаж способствует превращению мозаики в огромное и цельное полотно.

Поэзия современности. Владимир Костров

Но лучше поклоняться данности с глубокими ее могилами, которые потом, за давностью, покажутся такими милыми. Лучше поклоняться данности с короткими ее дорогами, которые потом до странности покажутся тебе широкими, покажутся большими, пыльными, усеянными компромиссами, покажутся большими крыльями, покажутся большими птицами. Лучше поклонятся данности с убогими ее мерилами, которые потом до крайности, послужат для тебя перилами хотя и не особо чистыми , удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице.

,_Владимир_Андреевич * * * Полон взгляд тихой боли и страха. Что тебе я могу обещать На пространстве всеобщего .

Так же считал и Достоевский, который говорил: К слову, можно ли представить украинский вариант в Испании: В этот же день в году явился на свет в провинциальном городке Стрэдфорде-на-Эйвоне сын ремесленника и торговца Вильям Шекспир, получивший лишь начальное образование, но ставший величайшим драматургом. По ТВ рассказали, что модный режиссёр вымучивал постановку три года. Но так изуродовать и опошлить великую пьесу можно было бы попроворней.

В самом начале герцог Глостер у Шекспира — благородный, жертвующий собой ради преследуемого Лира знакомит придворных со своим взрослым незаконным сыном: Мать его была шлюхой. Потом на сцене появляется Эдгар — законный сын Глостера и в трактовке Шекспира тоже благородный герой. У Додина отморозок выходит из-за кулис и сразу занюхивает огромную дозу кокаина, хотя во времена Шекспира, а тем более в эпоху Лира, кокаина не было.

Но ведь так положено сегодня. Ну а нанюхавшийся герой и ведёт себя соответственно: Эдгар надувает презерватив, приставляет полуметровую колбасину к ширинке и помахивает ею. Представители королевской фамилии и знати посылаю друг друга в ж

Владимир Костров «Просыпаюсь от сердечной боли…»